Моральную компенсацию за незаконную «уголовку» сочли «аморально низкой»

В январе 2014 года в отношении бизнес-леди, главы екатеринбургского турагентства, возбудили уголовное дело по признакам покушения на мошенничество. Она якобы незаконно получила лизинговые субсидии по программе поддержки малого и среднего предпринимательства Свердловской области. Через 10 месяцев, в октябре 2014-го, ее задержали и отправили в СИЗО. Там она провела месяц, а потом вышла под залог. На этом проблемы не закончились: ей предъявили обвинение по ч. 4 ст. 159 УК («Мошенничество»), также по факту получения лизинговых субсидий от правительства.

Но в декабре 2016 года Октябрьский районный суд Екатеринбурга признал ее невиновной по всем обвинениям. Женщине вынесли оправдательный (огромная редкость по нынешним временам) приговор (дело № 1-134/2016), решение устояло в апелляции.

«Здоровье все равно не купишь!»

Женщина приняла решение добиваться компенсации за незаконное уголовное преследование. Она обратилась с иском к Министерству финансов. В нем она заявила, что в совокупности – с момента возбуждения дела до вступления приговора в силу – преследование длилось три года. В результате обвинений в мошенничестве она потеряла доверие коллег и клиентов. Кроме того, она провела в СИЗО месяц, в результате начались проблемы со здоровьем, и ей пришлось сделать операцию. Свои проблемы предпринимательница оценила в 3 млн руб.

Ответчик считал, что это слишком большая сумма, достаточно 30 000 руб. Суды тоже не считали, что 3 млн руб. – обоснованная сумма. Так, в первой инстанции решили компенсировать истице только время в СИЗО, когда она «претерпевала ограничения и испытывала нравственные страдания».

А доводы о проблемах со здоровьем сочли недоказанными: связи с арестом суд не увидел, а экспертиза не назначалась. Ленинский районный суд Екатеринбурга удовлетворил иск частично и взыскал 50 000 руб. (дело № 2-3257/2019). Вышестоящие инстанции оставили решение без изменений. Тогда женщина обратилась в Верховный суд.

ВС РФ: тест на «соразмерность»

В жалобе в ВС пострадавшая указывала, что связь между преследованием и проблемами со здоровьем могла бы подтвердить судебная экспертиза, но вопрос о ее проведении не ставился. Она также указала, что и само уголовное преследование подтверждает ее нравственные страдания и переживания, а потому не нужны дополнительные документы, как, например, справка о нетрудоспособности или чеки о покупке лекарств.

В определении по делу коллегия ВС РФ сослалась на ст. 53 Конституции: она гарантирует право на возмещение от государства в случае вреда от незаконных действий органов власти или должностных лиц. По ст. 133 УПК право на реабилитацию дает право на возмещение имущественного и морального вреда.

ВС отметил: размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, других заслуживающих внимания обстоятельств.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости, а степень нравственных или физических страданий оценивается с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий, отметил ВС.

Учитываются в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства.

При этом ВС сослался на постановление ЕСПЧ от 18 марта 2010 г. по делу «Максимов (Макштоу) против России»: там, в частности, указано на сложность расчета компенсации, особенно когда речь идет о личном страдании, физическом или нравственном. Причина в том, что стандарта для таких расчетов нет, и суды должны всегда приводить мотивы, оправдывающие сумму компенсации морального вреда.

Без мотивов и при очень маленькой компенсации можно говорить о ненадлежащем рассмотрении требований, признал ВС.

Сумма компенсации должна быть адекватной и реальной.

ВС цитирует решение ЕСПЧ:

Присуждение чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы означало бы игнорирование требований закона и приводило бы к отрицательному результату, создавая у потерпевшего впечатление пренебрежительного отношения к его правам.

ВС не нашел в деле екатеринбурженки анализа характера и степени понесенных физических или нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела.

Так, суд первой инстанции вообще не исследовал обстоятельства причинения ущерба деловой репутации истца в результате незаконного уголовного преследования, в то время как женщина возглавляла турагентство, когда ей предъявили обвинение. В итоге дело отправили на новое рассмотрение в апелляцию.

Хорошие примеры

Свердловский районный суд Перми по делу № 33-14608-2019 взыскал с Минфина России в пользу человека, который более года провел в СИЗО, компенсацию морального вреда в размере 1,4 млн руб. Суд учел в том числе то, что человек был болен с детства, а в СИЗО его здоровье значительно ухудшилось. Его жена вместе с малолетним ребенком лишилась средств к существованию.

Решение Ильинского районного суда Пермского края по делу № 2-329/2016, апелляционное определение № 33-9548/2016. Определяя к взысканию с Минфина за счет средств казны РФ компенсацию морального вреда в размере 450 000 руб., суд принял во внимание: продолжительность содержания под стражей (более 9 месяцев), отчисление истца из числа студентов первого курса Пермского агропромышленного колледжа, индивидуальные особенности личности истца, степень и тяжесть понесенных нравственных и физических страданий, требования разумности и справедливости.

Подпишись на рассылку