Правила перехода права на проценты при уступке долга
Суть дела
Общество (подрядчик) и компания (заказчик) в 2008 году заключили договор подряда, который был расторгнут подрядчиком в 2015 году. На момент расторжения у заказчика образовалась задолженность за принятые работы и оборудование в размере 88,2 млн руб.
В июне 2015 года подрядчик уступил право требования этого долга третьему лицу — ЗАО - по договору цессии. Впоследствии новый кредитор взыскал основной долг с компании в судебном порядке. Однако позже сам цессионарий (ЗАО) продал это право требования компании-должнику на торгах. В результате произошло «совпадение должника и кредитора в одном лице», и обязательство по основному долгу прекратилось.
Изначальный кредитор — общество — обратился в суд с новым иском. Он утверждал, что уступил лишь право на взыскание основного долга, а право на проценты за пользование чужими денежными средствами за период просрочки осталось за ним. Сумма требований составила более 48,6 млн рублей.
Решения судов
Первая инстанция и апелляция полностью удовлетворили иск. Суды согласились с доводами истца, указав, что в договоре цессии стороны согласовали передачу только суммы основного долга. Поскольку право на проценты отдельно не уступалось, оно сохранилось за первоначальным кредитором. Суд округа оставил эти акты в силе.
Однако Верховный Суд пришел к иным выводам. Он указал, что нижестоящие инстанции допустили существенное нарушение норм материального права, а именно пункта 1 статьи 384 Гражданского кодекса РФ.
Согласно указанной статье, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому в том объеме и на тех условиях, которые существовали на момент перехода. К новому кредитору автоматически переходят также права, обеспечивающие исполнение обязательства, и другие связанные с требованием права, включая право на проценты.
В договоре уступки от 2 июня 2015 г. имелся пункт 2.3, который прямо предусматривал, что цессионарий становится на место цедента в том объеме и на тех условиях, которые существуют к моменту перехода прав. Суд указал, что простая фиксация суммы долга в договоре не является соглашением об ограничении объема уступаемых прав.
Поскольку право требования процентов является связанным с основным долгом, оно перешло к ЗАО в момент заключения сделки (п. 2 ст. 389.1 ГК РФ).
Впоследствии компания выкупила право требования долга у ЗАО. По логике ст. 384 ГК РФ, вместе с основным долгом к компании перешло и право требования процентов, которое ранее принадлежало цессионарию. Следовательно, после этого события истец утратил какие-либо права требования к ответчику как по основному долгу, так и по процентам.
Выводы
Закон устанавливает презумпцию: уступая главное требование (сумму долга), кредитор автоматически уступает и дополнительные (акцессорные) требования, включая проценты за просрочку, если только стороны прямо и недвусмысленно не договорились об обратном.
Если должник выкупает право требования своего долга (например, на торгах), происходит совпадение кредитора и должника в одном лице. Это влечет прекращение обязательства целиком (ст. 413 ГК РФ), включая все связанные с ним требования (основной долг, проценты, неустойки). После этого ни первоначальный, ни последующие кредиторы не могут предъявить должнику требования, вытекающие из этого обязательства.
Таким образом, Верховный Суд подтвердил принцип единства судьбы основного и дополнительного требований, предупредив кредиторов о невозможности деления обязательства на части без прямого на то соглашения с цессионарием.
Источник - определение ВС РФ от 10.02.2026 № 305-ЭС25-10061 по делу № А40-101213/2020.
Источник материала