Учет в расходах суммы дебиторской задолженности фирм‑банкротов


Оставить мнение  |   01.06.2015  |   Налог на прибыль организаций

Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 31.03.2015 № Ф09‑1382/15 по делу № А47‑2120/2014

Обстоятельства спора:

Инспекция начислила компании налог на прибыль, пени, штраф на основании вывода о необоснованном включении во внереализационные расходы дебиторских задолженностей. Поскольку их взыскание оказалось невозможным вследствие ликвидации должников, признанных банкротами. Не согласившись с таким выводом инспекции, фирма обратилась в суд.

Позиция суда:

По результатам рассмотрения материалов проверки инспекция вынесла решение, которым предложила компании уплатить налог на прибыль, пени, штраф в соответствии с пунктом 1 статьи 122 Налогового кодекса РФ. Проверяющие сделали выводы о получении компанией необоснованной налоговой выгоды при совершении сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия для данного вида сделок. Инспекция указала на то, что компания необоснованно включила в состав внереализационных расходов дебиторские задолженности контрагентов, взыскание которых оказалось невозможным вследствие ликвидации организаций‑должников.

Суд отметил, что Налоговый кодекс РФ не содержит каких‑либо ограничений при включении в состав внереализационных расходов сумм безнадежных долгов в зависимости от вида и характера ранее совершенной хозяйственной операции. Безнадежными, нереальными к взысканию признаются те долги перед налогоплательщиком, по которым истек установленный срок исковой давности, а также долги, по которым в соответствии с гражданским законодательством обязательство прекращено вследствие невозможности его исполнения на основании акта государственного органа или ликвидации организации (п. 2 ст. 266 НК РФ). При этом обязательство прекращается ликвидацией должника (ст. 419 ГК РФ). Таким образом, ликвидация юридического лица является самостоятельным основанием для признания долга безнадежным. Компания считается ликвидированной со дня внесения об этом записи в ЕГРЮЛ (п. 8 ст. 63 ГК РФ).

Судом было установлено, что компания приобрела у банка на основании уступки права требования дебиторские задолженности организаций‑должников. При этом инспекция указала на то, что дебиторская задолженность была приобретена компанией у банка после судебного решения арбитражного суда о признании ликвидируемого должника несостоятельным (банкротом). Кроме того, арбитражный суд отказал банку во включении в реестр требований кредиторов в связи с пропуском срока предъявления требований к должнику.

Кроме того, инспекция сделала вывод о том, что компания‑заявитель и банк имеют признаки взаимозависимости, поскольку руководители компании являются членами совета директоров банка. При этом обществу с ограниченной ответственностью, руководителями которого являются те же лица, что и компании‑заявителя, принадлежит 48,91 процента акций банка. В связи с этим инспекция сделала вывод о том, что сделка по приобретению компанией у банка дебиторской задолженности банкротов, не обеспеченной залогом, не обусловлена разумным экономическим смыслом. По мнению проверяющих, сделки были направлены на получение заявителем необоснованной налоговой выгоды в виде увеличения внереализационных расходов, а также для улучшения показателей прибыльности банка.

Суд, проанализировав материалы дела, установил, что компания дебиторскую задолженность организаций‑банкротов отнесла в состав внереализационных расходов в том налоговом периоде, когда они были исключены из ЕГРЮЛ. При этом суд указал, что сам по себе факт нахождения должника в процессе ликвидации, в том числе в результате признания его судом несостоятельным (банкротом), не свидетельствует о том, что кредиторы утрачивают возможность предъявления требований к нему и получения возмещения за счет его конкурсной массы. Суд также отметил, что спорный договор уступки соответствует закону. Такой договор подтверждает, что произошла замена банка (истца и конкурсного кредитора) его правопреемником, то есть компанией‑заявителем. Таким образом, суд признал решение налоговой инспекции недействительным, поскольку она не доказала недобросовестность действий компании.