ОБЭП. Взгляд изнутри

21.03.2014

Что скрывается под внешним лоском и успешностью сотрудников ОБЭПа, для большинства всегда остается загадкой. Журналу «Московский бухгалтер» удалось немного приоткрыть завесу тайны.

Сотрудники этой структуры – люди закрытые: на контакт идут с большой неохотой, и то чаще во время проверок. Бойцы Отдела по борьбе с экономическими преступлениями (ОБЭП) всегда считались элитным подразделением российской милиции. В советское время их прозвали «белыми воротничками». Одетые с иголочки, холеные и при этом наделенные немалой властью – они продолжают производить неизгладимое впечатление на самых уравновешенных бухгалтеров и руководителей компаний.

О тонкостях оперативной работы, о том, как работалось в советское время и сейчас, о том, что было и что стало, нам рассказал полковник МВД в отставке, кандидат юридических наук Владимир Петров.

«Московский бухгалтер» («МБ»): Владимир Михайлович, в общей сложности вы проработали в правоохранительных органах более тридцати лет. Не жалко было уходить?

В. П.: Вы знаете, мог еще поработать, но время пришло. Да и молодым надо уступать дорогу.


Особенно было жалко тех, кто попадался в первый раз. Сразу же видно неискушенного в таких делах человека, который просто хотел заработать денег по-быстрому. Были даже случаи, когда я отпускал оступившихся...


«МБ»: Благородно с вашей стороны. Сейчас для многих главным критерием выбора профессии является размер заработной платы. Наша милиция, как известно, большими окладами никогда не славилась, а в советское время и подавно. Чем вас привлекла эта профессия?

В. П.: Все просто – романтика, ореол загадочности, царящий над ней. Профессия сыщика всегда меня привлекала, вызывала неподдельный интерес. Да и вообще нормальная мужская работа: допросы, обыски, выемки, раскрытие уголовных дел.

«МБ»: Ну хорошо, а почему именно работа в МВД, а не в КГБ, например?

В. П.: Хороший вопрос. В конце 1970-х гг. осуществлялся набор сотрудников в такие структуры как МВД и КГБ. Я в то время был молодым кандидатом в члены КПСС. Меня вызвали в райком партии и предложили пойти работать в одну из этих структур – на выбор. Я без особых раздумий отдал предпочтение МВД.

«МБ»: Вы сразу были приняты в штат, или нужно было получить образование?

В. П.: Сперва нужно было окончить высшее учебное заведение. В 1978 г. я поступил на дневное отделение Московской высшей школы милиции. Кстати, это учебное заведение открылось в 1975 году и проводило в течение четырех лет полноценный набор студентов, в котором оказался и я.

«МБ»: Сложно было в то время поступить. Насколько я понимаю, и сейчас конкурс бешеный?

В. П.: Поступить действительно, как и сейчас, было непросто. Нужно было как минимум иметь хорошую физическую подготовку. Ну, и пришлось серьезно готовиться к вступительным экзаменам, в период службы в армии (прим.: служил в танковых войсках) кое-что подзабыл.

«МБ»: Кого сразу отсеивали?

В. П.: Начну с того, что кандидаты на учебу проходили тщательный медицинский отбор, в том числе психологический. Я помню, что брали людей без крайностей: слишком толстые или слишком худые оставались за бортом. Кстати, набирали исключительно мужской курс. Девушек, во всяком случае в Московскую высшую школу милиции, тогда не принимали.


Всегда был план по выявлению количества преступлений и его нужно было строго выполнять. Тем сотрудникам, кто не справлялся с этой работой, предлагали подыскать место на гражданке.


«МБ»: А на что жили, будучи студентом? Я знаю, что подрабатывать на стороне как учащимся, так и действующим сотрудникам милиции было запрещено...

В. П.: Как, впрочем, и сейчас. Считалось, что подработка мешает полноценному получению знаний. Приходилось выкручиваться, тайно подрабатывать. Надо было на что-то кормить семью. Я как раз только женился, родился ребенок. Сами понимаете – на одну стипендию в 40 рублей сложно было прожить.

«МБ»: Во время вашей учебы в Москве проходила Олимпиада-80. Вас как-то привлекали к обеспечению правопорядка?

В. П.: На протяжении всех четырех лет обучения курсанты столичной высшей школы милиции постоянно привлекались для обеспечения правопорядка при проведении массовых мероприятий. Нередко нас направляли нести патрульно-постовую службу на территории одного из отделений милиции, где складывалась неблагоприятная криминогенная обстановка. Несмотря на отсутствие средств защиты – даже дубинок не было – мы успешно задерживали правонарушителей. У нас была хорошая физическая подготовка – быстро бегали, знали приемы.

Что касается Олимпиады-80, то это самое запоминающееся мероприятие, на котором мне довелось поработать, будучи курсантом. На протяжении всего периода проведения я и мои однокурсники находились в Олимпийской деревне – в районе станции метро «Юго-Западная».

Желающих попасть с улицы на территорию Олимпийской деревни было очень много, порой даже подделывали пропуска. Поэтому приходилось быть крайне бдительными.

В гостиницах во время проведения Олимпийских игр работали под прикрытием девушки-курсанты из Рязанской высшей школы милиции. Они трудились на разных должностях, где требовалось знание иностранных языков – к примеру, горничными.

Задача, которую перед нами ставило руководство – в первую очередь быть бдительными, чтобы не допустить каких либо правонарушений, и мы, скажу без ложной скромности, с этой задачей справились. По итогам несения службы мне была вручена почетная грамота от самого министра внутренних дел генерала Николая Анисимовича Щелокова.

«МБ»: После окончания Школы милиции началось, как я понимаю, самое интересное – работа. Куда вас направили?

В. П.: В 1982 году по распределению меня направили в Управление по борьбе с хищением социалистической собственности – в народе более известное как УБХСС (прим.: в 1991 г. переименован в ОБЭП – Отдел по борьбе с экономическими преступлениями).

«МБ»: Чем занимался всемогущий УБХСС? Почему все так боялись этой структуры?

В. П.: Структура действительно была всемогущая. Управление по борьбе с хищением социалистической собственностью ГУВД состояло из множества отделов, которые выявляли преступления по ряду направлений: спорт, медицина, строительство, транспорт, связь, промышленность, торговля, общественное питание, а также отделы по борьбе со спекуляцией и нарушением правил валютных операций. Одним словом, УБХСС курировал все отрасли народного хозяйства без исключения.

Я начинал работать в одном из районных отделов УБХСС в группе по борьбе со спекуляцией. Статья 154 УК РСФСР «Скупка и перепродажа с целью наживы» предусматривала не только административное, но и уголовное наказание, которое наступало, когда сумма наживы превышала 30 рублей


...первыми разорвали цепочку этого братства сотрудники ДПС. Из корыстных соображений они стали брать взятки со своих же...


К примеру, человек или группа людей скупали в магазинах определенный товар оптом, а затем продавали его по завышенной цене – вот и повод для возбуждения уголовного дела.

Откуда эти граждане брали деньги – вопрос риторический. Мне кажется, здесь вполне уместно провести аналогию с персонажем из книги Ильфа и Петрова «Золотой теленок» Александром Ивановичем Корейко.

«МБ»: Да, показательный пример. А как вы собирали компромат на спекулянтов и фиксировали нарушения – компьютеров, видеокамер и прочей техники тогда не было?

В. П.: Поступало много жалоб от населения, в том числе рассматривались анонимки – на них тоже приходилось реагировать и выносить официальное решение в соответствии с законом. За этим зорко следила Прокуратура.

Для выявления факта спекуляции сначала документировался факт скупки товара, его цена, кто продал, затем фиксировался факт продажи, проводилась так называемая контрольная закупка, опрашивались свидетели, приглашались понятые. Когда все доказательства были собраны, материал при наличии оснований направлялся в следствие для возбуждения уголовного дела.

Что касается техники, то тогда у меня было длиннофокусное фоторужье – я получал его под расписку у эксперта-криминалиста. Благодаря этому «инструменту» я мог заснять издалека подозреваемых по делу, зафиксировать факты противоправной деятельности фигурантов по моей разработке, сфотографировать переброску товара, номера машин и прочее.

«МБ»: А чувство жалости к задержанным испытывали когда-нибудь? Было желание от пустить?

В. П.: Всякое бывало. Я же живой человек. Особенно было жалко тех, кто попадался в первый раз. Сразу же видно неискушенного в таких делах человека, который просто хотел заработать денег по-быстрому. Были даже случаи, когда я отпускал оступившихся...

«МБ»: В начале 1990-х гг. уголовную ответственность за спекуляцию отменили…

В. П.: При всем этом люди продолжали отбывать наказание. И этот факт до сих пор не дает мне покоя. При этом амнистия проводилась, но под нее подпадали определенные категории граждан: осужденные впервые, ранее не судимые, имеющие на иждивении малолетних детей, совершившие преступления небольшой тяжести и другие.

«МБ»: Действовала ли тогда так называемая «палочная система» или это явление появилось гораздо позднее?

В. П.: Всегда был план по выявлению количества преступлений и его нужно было строго выполнять. Тем сотрудникам, кто не справлялся с этой работой, предлагали подыскать место на гражданке.

«МБ»: Ну, если с палочной системой все понятно, то что тогда с коррупцией? Кто в то время был чемпионом по взяткам – чиновники или правоохранители?

В. П.: Коррупция была, но не в таких масштабах, как сейчас. На территории нашего района за короткий срок было задокументировано несколько фактов взяточничества среди чиновников. Но это были уже 90-е годы.

А что касается сотрудников милиции – тогда такого не было. Чтобы взятки брали? Нет, была партийная дисциплина.

«МБ»: Среди сотрудников правоохранительных органов, как и среди врачей, всегда существовала так называемая круговая порука – из серии «свои, брат», это правда?

В. П.: Мне кажется, это нормальная практика – так называемое цеховое братство. Ничего плохого я в этом не усматриваю.

Единственное, что я могу сказать, первыми разорвали цепочку этого братства сотрудники ДПС. Из корыстных соображений они стали брать взятки со своих же. Типа – «я готов закрыть глаза на мелкое нарушение, но за небольшое вознаграждение». Из-за этого выросло количество арестов сотрудников ДПС. В общем, свои стали сдавать своих же.

«МБ»: Ваша работа – это не только разъезды, она также предусматривает много писанины. Как справлялись с бумажной рутиной?

В. П.: Действительно, бумажной писанины очень много – различные рапорты, отчеты, оформление документов. Плюс к этому приходилось много ездить по различным организациям, архивам, запрашивать справки, выписки. Но при этом я всегда понимал, что никто эту работу за меня не сделает. Как говорил капитан Жеглов: «У нищих лакеев нет».


Я люблю рисковать, поэтому в одной из пирамид я участвовал... За несколько дней до краха этой пирамиды я получил машину и кучу денег. А с другой пирамидой, пожалуй, самой известной в России, фамилию ее основателя я специально не называю, у меня особая история.


«МБ»: А что для вас было самым ценным в работе?

В. П.: Может, и слишком пафосно звучит, но все-таки чувство выполненного долга. Когда по собранным материалам возбуждено уголовное дело и ты знаешь, что преступник ответит по закону.

Понимаете, когда долго ведешь дело, собираешь информацию, мотаешься по всей Москве, а порой и по стране, то самое ценное в работе – конечный, искомый результат.

«МБ»: Вы всегда работали в команде или в одиночку тоже действовали? Был какой-то интересный случай в вашей практике?

В. П.: Да, было дело. Осенью 1982 года мы задерживаем в разных районах Москвы мужчину и женщину, которые отдельно друг от друга занимались спекуляцией. Материалы передаются в следствие. В отношении них возбуждаются два разных уголовных дела. Пока идет следствие, подозреваемых отпускают под подписку о невыезде. В скором времени выясняется, что женщина представилась чужим именем и фамилией – некой Ольгой Пуст. По делу мужчины меня направляют в командировку в Латвию, в город Елгава. Во время проведения обыска в его доме в квартиру заходит женщина, та самая, назвавшаяся Ольгой Пуст. Увидев меня, она ужасно испугалась, побледнела и даже пыталась бежать, но я успел ее задержать.

«МБ»: В 1990-е годы многие участвовали в различных пирамидах, вас эта участь миновала?

В. П.: Я люблю рисковать, поэтому в одной из пирамид я участвовал. Не побоялся и вложил деньги во «Властилину». За несколько дней до краха этой пирамиды я получил машину и кучу денег.

А с другой пирамидой, пожалуй, самой известной в России, фамилию ее основателя я специально не называю, у меня особая история.

Я получил оперативную информацию и поехал ее проверять. Один. Было это в 1982 году. Приезжаю на квартиру – дверь открыл мужчина, который впоследствии окажется основателем самой известной пирамиды в России. Он снимал жилье в одном из спальных районов Москвы, где занимался незаконным бизнесом. При обыске я обнаруживаю ряд записывающих устройств – мужчина делал аудио- и видеозаписи, а потом незаконно их продавал в разные города оптовикам без уплаты налогов. Опечатав всю аппаратуру, составив протокол, я доставил задержанного в СИЗО местного отделения милиции. В отношении мужчины было возбуждено уголовное дело «за незаконное предпринимательство», но реального срока он тогда не получил. По прошествии десяти лет я увидел своего бывшего подопечного по телевизору и, честно признаюсь, сразу его не узнал. Что скажешь – заматерел.

«МБ»: А в лихие 90-е работалось сложнее, криминальные разборки вас как-то коснулись?

В. П.: Нет, в работе нашего отдела ничего не изменилось. Мы были молодые, смелые. Так называемые «малиновые пиджаки» чаще попадались в руки сотрудников РУБОПа. Пиджаки у задержанных, как рассказывали, регулярно трещали.

«МБ»: Порядка было больше тогда или сейчас?

В. П.: Сейчас все же порядка больше. Есть какая-никакая стабильность. При этом лучше всего было при Брежневе. Хуже всего – при Горбачеве: к власти пришел человек, бесконечно далекий от политики и экономики. Безработица, пустые прилавки и туманная перспектива судьбы страны – вот что царило.

«МБ»: В конце 90-х гг. вы уходите с оперативной работы и на протяжении нескольких лет занимаетесь научной деятельностью, а потом еще и преподавательской. Почему решили сменить любимую работу?

В. П.: Так получилось. За столько лет оперативной работы накопилась усталость. Захотелось тишины и покоя. Понимаете, я на протяжении нескольких лет возглавлял подразделение по борьбе с экономическими преступлениями. Было непросто. Решил уйти в науку – работал во ВНИИ МВД в лаборатории по исследованию проблем экономической преступности и противодействию коррупции. Там занимался анализом: изучал динамику экономической преступности в масштабе страны, публиковал научные статьи. В 2004 году защитил кандидатскую диссертацию по борьбе с экономической преступностью. В этом же году меня пригласили преподавать в школу милиции (прим.: переименована в Университет МВД) на должность руководителя кафедры криминалистики, где я проработал 5 лет.

«МБ»: Может, нужно было уйти в бизнес. Не было таких мыслей?

В. П.: Я рассматривал для себя такую возможность, но ничего дельного мне не предложили. Если бы и ушел, то скорее в область юриспруденции, но как-то не сложилось.

Екатерина Петрова, специально для журнала «Московский бухгалтер»

К Вам пришла проверка

С бератором вы будете знать, кто может приостановить деятельность фирмы, чего хочет полиция, налоговая инспекция, пожарные и трудовики, а теперь еще и экологи, таможенники и страховщики. Вы будете готовыми к приходу проверяющих из любой инстанции ежедневно и в любое время.
Узнайте больше >>



Если у Вас есть вопрос - задайте его здесь >>


Читайте также по теме:

Как проходит выездная налоговая проверка

Вас вызывают на допрос в налоговую…

Если налоговики пришли с осмотром вне выездной проверки


Практическая энциклопедия бухгалтера

Все изменения 2018 года уже внесены в бератор экспертами. В ответе на любой вопрос у вас есть всё необходимое: точный алгоритм действий, актуальные примеры из реальной бухгалтерской практики, проводки и образцы заполнения документов.

Узнать подробнее


Поделиться

конверт подписки
Подпишись на рассылку

Выбор читателей

Интересное